Часть первая. Падение.
Директорский корпус. Здесь я попытаюсь раскрыть поведение директоров во времена падения Мотозавода. Как они влияли на ход событий конца 80-х, все 90-е и начало нулевых годов. Могли ли они влиять на крах или на его замедление.
Для меня самым значимым директором был Воложанин Николай Иванович (1979-1983 и 1987-1995 гг.), в этом много причин. Во-первых, я знал его со своего детства, мы жили в одном дворе. Николай Иванович начинал на заводе работать мастером на участке, где работал мой отец токарем. Во- вторых, с института на завод меня забирал Воложанин Н.И., и после службы в Советской Армии я опять пришел к Воложанину Н.И. В-третьих, все самые важные мои события проходили с участием Воложанина Н.И.
Воложанин Николай Иванович Демаков Геннадий Георгиевич
Однако анализ работы директорского корпуса я хотел бы начать с середины 80-х, в разгар перестройки. Воложанин Н.И. тогда был назначен первым секретарем горкома партии Ирбита, а директором мотозавода был Демаков Геннадий Георгиевич. И случилось мне быть в командировке в городе Серпухове во ВНИИмотопроме одновременно со всем руководством мотозавода, приглашенного на совещание министром автомобильной промышленности. Я и Василий Прядеин, сделав все дневные дела, остались в институте, ожидая главного конструктора. Проживали мы с ним в одном номере гостиницы, а ключ от него неразумно отдали главному. Ожидание превратилось в мучительные часы. Не выдержав, я с кем-то просочился в актовый зал в надежде получить ключи от Кошелева И.М., однако главный сидел от меня далеко, и добраться до него требовало времени. Невольно я стал участником этого совещания.
Докладчик из министерства нес что-то отвратное для моего уха, он требовал, чтобы детали различных мотоциклов были взаимозаменяемы. Это забавляло меня как конструктора. А вот далее выступил сам министр, и речь пошла об Ирбитском мотозаводе.
— Демаков! (далее непереводимая речь Д.Н.Р.), как ты мог (Д.Н.Р.), я же тебя утвердил, а ты (Д.Н.Р.). Горком на тебя такую рекомендацию написал, где секретарь Горкома? Спалить (Д.Н.Р.) двести свиней (Д.Н.Р.)?!?
Я даже не думал, что министр автомобильной промышленности так может ругаться матом. А речь шла о сгоревшем свинарнике в подсобном хозяйстве мотозавода. Случай чрезвычайно вопиющий, но разбирать его на уровне министра мне казалось неуместным. Получив ключи, я не дослушал окончания разговора, а может приговора. Все бы забылось, но через пару месяцев к нам на Мотозавод присылают нового директора Гамма Петра Петровича.
Новый директор начал перестраивать всю сложившую систему руководства, начиная от своих замов, заканчивая проверками в проходной пропускного режима. В то время заместитель главного конструктора Пушкарев отстранил меня от руководства группы двигателя. Я снова был просто конструктором, что позволило мне создать общественное КБ под крышей комсомола. Мы предлагали новую концепцию мотоцикла с коляской. Это было новаторством, потому сразу понравилось Гамму. Собрав нас пару раз у себя, он одобрил наш концепт и через ЦК ВЛКСМ и министерство автомобильной промышленности мы получили все комплектующие (фару, стартер и т.д.) других автомобильных заводов страны. В то время это было очень сложно, и, естественно, использовалось администрацией завода как причина невозможности работы нашего КБ. Гамм П.П. нам помог на фоне общезаводской нелюбви к нему, поэтому для многих мы стали неприятны.
Так или иначе, через год работы министр снимает Гамма П.П. и назначает директором Воложанина Николая Ивановича. Ну, и нас тоже стараются задвинуть подальше. Но в это время выходит статья про наше новаторство в центральной газете «Комсомольская правда», перепечатанной из областной газеты «На Смену».
Для меня и единомышленников открывается новая страница жизни, а куда исчезает Гамм, я не знаю. Воложанин достойно встречает начало 90-х, успешно работает до 1997 года.
— Успешно? В 90-е успешно?
— Успешно в настоящем понимании? Нет! Конечно, нет. Но, в начале 90-х был самый большой объем производства, более 250 000 мотоциклов в год.
Вот страничка, где я описываю свой деловой контакт с Воложаниным Н.И.
Утро, минут 20 до начала «рабочего времени». Я любил приходить раньше, подобраться во вчерашних мыслях, выстроить план дня. А тут вдруг:
— Завьялов, ты где?
На лестницах, в двери, как памятник, стоит директор – Воложанин. Я вылез из-за кульмана.
— Ну! Показывай, что у тебя тут?
— Да… Я тут. То есть мы… Да…. Чего показывать? Есть идея. Есть ее эскизная проработка. Есть коллектив.
И я стал рвано рассказывать «как я провел лето». Потихоньку к нам стали подтягиваться мои соратники, и разговор принял оборот отчета и тупикового исхода. Естественно, что я рисовал тупик не конструкторский, а организационный. Подошел и Главный, и все замы, и все ведущие.
— У тебя, что, единицы в штатном не хватает? Посади отдельно, пусть рисует.
Обратился директор к Главному.
Главный оправдывался по загрузке, но тут уже полезла осмелевшая молодежь с предложениями о создании группы, направления и далее, и далее. Диспут, то укатывался в политическую ситуацию, то возвращался в техническую плоскость. Накал разговоров нарастал, директор уже забыл об утреннем совещании, а парни из цеха о своих начальниках. Договорились до того, что пошли смотреть площади для работы группы.
Угловая комната — зал на втором этаже в квадратов восемьдесят подходил идеально. Восемь окон, высокий потолок, даже умывальник свой.
Директор, окруженный взбудораженными парнями, говорил совершенно правильные вещи для них. Он, подпитываемый их энергией, стал встречно убеждать о необходимости создания группы перспективного проектирования, о привлечении свежих людей. Но когда он дошел до расположения кадров, рабочих мест и т.д. в угловом зале, я понял:
— Дело решенное. Это победа!
Воложанин поручил мне писать проект создания группы, подбирать кадры, ну и далее всю бюрократию.
Николай Иванович в 90-х был одержим идеей автомобильного производства. Сам он к этому пришел, подсказал ли кто, но работа по подготовке к производству японской малолитражки ХОНДА … проводилась огромная. Когда я увольнялся с Мотозавода в связи со скандалом с Пушкаревым и созданием собственного предприятия, то с Воложаниным я имел большую беседу. Суть беседы сводилась к следующему:
— Увольняться он собрался. Да я тебя без мотоцикла не представляю. Не все, да, не все воспринимают твои идеи как правильные, по-твоему.
— А посадить на мое место безыдейного племянника, это правильно? И потом, от мотоцикла я никуда не ухожу, я хочу создать собственное КБ и предлагать разработки тому же заводу мимо Пушкарева.
— Кооператив? Кооператив, «блин», жвачку только продавать может. КБ? Ты группу свою сохранить не мог, Пушкарев его «съел»?
— Потому и «съел», что дали на съедение.
— Я тебе предлагаю должность главного инженера автомобильного производства. Что скажешь?
— Николай Иванович у нас на заводе нет кузовного производства, и опыта нет никакого. Я смотрел пакет соединения панелей кузова Хондочки – это же, как китайские шкатулочки прошлого века. Из нас в отделе никто не понимает, как это сделано. Я не верю в возможность производства таких кузовов у нас.
Ни о чем мы не договорились. Николай Иванович больше ругал меня как-то по-отечески. В конце концов, сказал, что никак меня не уволит.
— Иди и думай.
На работу я в ОГК не ходил, хотя смены мне ставили, я был занят новым двигателем с жидкостным охлаждением. А Николай Иванович ездил в Японию, водил японцев в новый корпус под производство Хондочки.
Проект директора с «Хондочкой» сдулся. Конкретной причины я не знаю. Официально была запущена версия, что японцы испугались путча 1993 года и не захотели иметь с русскими никаких дел. Я полагаю, что причина была не политическая, а техническая и экономическая: — слишком уж отличались технологии Тойоты и ИМЗ.
Вообще 90-е, это букет событий и не только заводских, но и федеральных, и политических, и экономических. В заслугу Воложанину нужно поставить, что в начале 90-х с конвейера каждый день сходило по 500 мотоциклов. При Воложанине не было ни массовых увольнений, ни недель простоя, все это началось при Коростелеве Юрии Ивановиче. В марте 1995 года на собрании акционеров произошел сговор основных держателей акций. В результате кулуарного сговора директором избрали Коростелева Юрия Ивановича, являющегося заместителем директора и верным соратником Воложанина. Измена, переворот. Год Юрий Иванович исполнял обязанности директора, а в конце 1996 года в результате подобного сговора на собрании акционеров избрали Иванова Александра Михайловича.
Как Воложанин допустил измену двух ближайших соратников, я не знаю, но именно с них и начался тот самый крах Мотозавода.
Конечно, было много еще и внешних событий и явлений. Кризис 1996 года с падением рубля был разрушающим. Я не могу оценивать внешние влияния, я описываю действия директорского корпуса, увиденные моими глазами.
Работа КБМТС с заводом началась еще с Воложанина. При нем была создана отдельная контора для внешне торговых отношений. Стали приезжать зарубежные дилеры, которые просили какого-либо разнообразия, дополнительных аксессуаров. Менеджеры внешне торгового отдела посылали их в КБМТС. А там мы уже вместе смотрели, сможем ли мы сделать какую-либо «приблуду» или нет. При Александре Михайловиче объем аксессуаров, поставляемых на завод, вырос значительно, да и наметились формы совместной деятельности.
Читать подробнее здесь: https://motoirbit.ru/kbmtc-imz/
После кризиса 1996 года завод вообще стал ориентироваться на внешнеторговую деятельность. Однако долги завода росли гораздо быстрее, чем прибыль. Вот в это время появляется чехарда с активами. Иванов был собственником нескольких предприятий, то есть кроме пакета акций мотозавода, у него был контрольный пакет акций стекольного завода и ряд предприятий, где он был полным собственником. Это позволяло часть активов одного предприятия передавать другому. Много разговоров тогда ходило про аферы с топливом, печальным итогом которых стало самоубийство Иванова. Да и само самоубийство обросло различными сомнениями от тех же правоохранителей. Для меня это были просто слухи, но то, что это произойдет, меня предупреждали еще за год до события. Предупреждали с его окружения, когда я собирался с заводом вступить в договорные обязательства, когда мне предлагали стать главным конструктором и так далее.
Часть вторая. Размытая тень промышленного гиганта.
Вернемся в лето 1998 года. Сначала появляются слухи о скупке акций Мотозавода московским олигархом Кахой Бендукидзе. А затем появляются «аккуратные мальчики» в черных костюмах и открывают контору по покупке акций у населения.
Не было слышно об объединении крупных держателей акций, более того, они сами готовы были продать свои пакеты по договорной цене. В итоге Каха скупил более 70% всех акций завода. За Кахой тащился шлейф слухов и рассказов про его разрушительный бизнес. То есть покупался какой-либо завод, ради какого-то актива, склада с цинком например, цинк продавался в штаты, а завод бросали на произвол судьбы. Затраты Кахи с лихвой «отбивались» при продаже цинка, люди же завода, технологии, его не интересовали. По такой же схеме Каха приобрел Мотозавод.
Для Кахи купить Мотозавод предложила некая аналитическая группа, которая нашла актив в виде линии новых, еще не работавших штампов Эрфурт. Каха купил завод и продал этот актив во Францию. А далее Мотозавод ему стал не нужен, и он свои акции отдал в управление топ-менеджерам, в том числе и некоторым лицам с той самой аналитической группы.
Официально от автора: — «Три выше написанных абзаца является слухами, однако слухи в то время были в десятки раз правдивее официальных заявлений, статей и интервью». Это юридическая справка.
И так! После странного самоубийства Иванова Александра Михайловича директором Мотозавода становится Тряпичкин Вадим Александрович. Вот я точно не ожидал, что буду с ним вести творческие беседы по перспективе мотоцикла Урал. Мы с ним спорили по некоторым вопросам до анекдотичного состояния.
Как-то у него в кабинете, осуждая какую-то технологию, применимую для производства мотоцикла, мы превысили запланированное время. Вадим Александрович прервал меня:
-У меня впереди часовое производственное совещание. Дай хоть в туалет сходить?
И мы продолжили, выходя из кабинета и входя в туалет. Чем-то я зацепил Тряпичкина, что он, схватившись за открытый пролет окна в туалете, стал мне доказывать обратное. Я же стоял на своем. Через десять минут бурных дебатов мы услышали голос заместителя директора по производству.
— Вадим Александрович, можно перед совещанием начальникам цехов в туалет сходить, а то на втором этаже очередь большая.
Оказывается охранник директора, закрыв за нами дверь, никого в туалет не впускал. Вот у Тряпичкина, как у директора, появился личный охранник. До него у директоров личной охраны я не видел. После не помню.
А вот официальная статья, о следующих директорах, вышедшая на портале: https://irbit.info/news/history/10082/
«В покупке промышленного гиганта заинтересовались крупные топ-менеджеры – СРЕДИ КОТОРЫХ Илья Александрович Хаит и Вадим Александрович Тряпичкин.
Далее на должность директора ООО «ИМЗ» на основании решения общего собрания участников назначается Юдин Владимир Александрович.
Новые владельцы хотели, чтобы отечественная техника могла конкурировать с импортной, в частности с американской. Поэтому основная ставка была сделана на высокое качество, эксклюзивность с целью дальнейшего экспорта.
На базе предприятия сформировано общество с ограниченной ответственностью, большая часть активов ОАО “ИМЗ” продана и сдана в аренду.
С января 2001 года Хаит Илья Александрович является одним из владельцев Ирбитского мотоциклетного завода, его партнеры вышли из сделки.
На сегодняшний день руководителем Общество с ограниченной ответственностью производственного кооператива «Ирбитский мотоциклетный завод» является Курмачев Владимир Николаевич. Предприятие успешно развивается и выпускает мотоциклы, их знают далеко за пределами нашей страны.»
Еще один случай моего общения с директором Тряпичкиным В.А.
На Мотозаводе я бывал пару раз в неделю, так как поставки продукции КБМТС уверенно увеличивались с каждым годом. Кроме того, меня часто приглашали на те или иные совещания. Вот один из последних заказов от ООО «ИМЗ» багажник на заднее крыло мотоцикла «Ретро».
А тут вдруг мне предлагают должность: — главный эргономист завода, причем главный конструктор у меня в подчинении. Черт! Лестно конечно. Потихоньку всех увольняют, а меня приглашают. Я отказываюсь, у меня своя контора, но через неделю снова приглашают и так раза три.
В конце концов, Тряпичкин предлагает работать по четыре часа в день со свободным посещением и зарплатой, как у своих заместителей. Ничего не понимая, я соглашаюсь. Гордыня взяла вверх надо мной. Я и заявление написал, и место работы подобрали, и штат набирать начал, ходил на совещания, ну и все такое. А потом вдруг в ругачке с одним из заместителей директора узнал, что меня взяли для того чтобы уволить неугодного главного конструктора Строкина Александра. Пока проверял уже и месяц проработал. Разборки устраивать не стал, написал письмо Тряпичкину. Ходить на совещания, на работу не стал, заявления на увольнение не писал, и за зарплатой не пошел. Думаю, что за меня кто-то ее получал.
1999 год. Я сижу в темной и холодной приемной директора, с не помню уже каким вопросом, к Тряпичкину. Энергию заводу отключили, нет отопления, а на дворе декабрь. Открывается дверь директора по производству, на меня падает пучок преломленного солнечного света, а в дверях большая фигура Воложанина Н.И. . При Тряпичкине все заместители стали директорами по профилю, а сам он стал генеральным директором. Кстати, Воложанин в этот момент был в должности заместителя директора по производству. Фигура долго смотрела на меня, потом стала двигаться на меня и остановилась в полутора метров.
— У тебя свет есть?
— Есть!
— У тебя тепло есть?
— Есть!
— Тогда, какого хрена (было другое слово) ты тут сидишь? Иди и работай!
Запомнился мне Вадим Александрович и участием в общественной жизни мотозавода. Он активно участвовал в Ирбитском байк слете, возглавлял колонну байкеров при проезде по городу Ирбиту. Я ехал в машине ГПДД, которая шла впереди колонны. Сворачиваем в дому культуры мотозавода, где ждет огромная толпа работников завода, я выскакиваю и снимаю на камеру встречу. Вадим заезжает в лужу и падает в нее перед массой зрителей.
— Как символично! Участвовал он и в мотопробеге в Москву, и тоже с приключениями.
По какой причине Тряпичкин уволился и уехал, я не знаю, скорее всего, это внутренние дела совладельцев. Кстати, при Тряпичкине появилось несколько мотозаводов. Это был один из приемов ухода от налогообложения. Владельцы регистрировали еще одно предприятие с похожим названием, куда переводили все активы, на старом же предприятии оставляли людей и долги. Старое предприятие банкротилось, основная масса людей «на улицу», на новое брали единицы. «Кидали» всех кому были должны, со мной еще обходились «по-доброму». Мне предлагали погасить передо мной долг ненужным станком или ободной лентой. Лучший вариант лентой, я хоть колеса мог делать.
Хаит Илья появлялся на заводе с 1999 года все чаще и чаще. Я особо не обращал на это внимание, пока не был приглашен на странное совещание. Пришел я заранее, свои дела порешать, как вдруг неожиданно ко мне подсел Хаит. Заговорили о комплектующих, которые я поставлял на завод.
Так или иначе, но разговор зашел об Ирбите, о том, чем можно заняться в городе. Неожиданно я обнаруживаю, что он много обо мне знает. Например, о моем увлечении сплавляться на катамаранах, о том, что я когда-то гонялся на Урале с коляской и т.д. Удивило меня и совещание, и его состав. Собрали ирбитских предпринимателей, которые раньше работали на Мотозаводе.
Собрали с предложением раздать производственные участки предпринимателям в аренду. Мне почему-то предложили участок маховика и сцепления. На следующий день я пришел к Хаиту с бумажкой, где был приведен расчет затрат на маховик с предложением его стоимости. Больше мы с Хаитом к этому вопросу не возвращались. Еще про это посещение. Когда я зашел в кабинет, то меня удивил лозунг на красной ткани, висевший над головой Ильи:- «Лучше купить, чем сделать». Мы немного подискутировали. Но каждый остался при своем мнении.
По текущим поставкам продукции КБМТС я больше общался с Юдиным Владимиром, директором ООО ПК ИМЗ, считая его в команде с Хаитом, Тряпичкиным, Гусинским.
Изделия КБМТС с 1998 года поставлял я не Хаиту, а Юдину Владимиру, являющемся исполнительным директором ООО ПК ИМЗ. В это же время появляется предприятие ИМЗ УРАЛ, куда переводятся основные фонды, где исполнительным директором является Курмачев Владимир Николаевич. ООО ПК ИМЗ объявляется банкротом со всеми работниками, долгами и неплатежами. Классика бизнеса конца 90-х, и где же мои акции, купленные на ваучер? Это кидалово? Нет, нет, это бизнес, все по-честному.
